Ожидание эвакуации. Арест Гестапо
Первое время после начала войны внешне жизнь мало изменилась, но внутренне стала иной: тревога все нарастала. Леонид Андреевич внимательно слушал сводки Информбюро, но в них не было ничего утешительного. Наши войска оставляли город за городом. В июле на Харьков упали первые бомбы, с наступлением темноты стало строго соблюдаться затемнение. В центре Харькова жителей заставляли копать щели для укрытия, хотя скоро всем стало ясно, насколько эфемерна такая защита. Отпуска были прекращены, всех призывали работать с удвоенной энергией. Эвакуация не объявлена, но фактически уже шла. В первую очередь вывозили заводы, уходили переполненные поезда, но самостоятельно выехать было невозможно. Юрий Шкорбатов получил командировку на Урал, в которую он уехал с Галиной Страховой. Им с боем удалось влезть в переполненный вагон через окно при помощи провожавшего их Вадима Страхова.
О.И. Арнольди, приехавшая, как всегда, на лето к Шкорбатовым, не могла выехать из Харькова в Москву, так как на это требовалось специальное разрешение. Ольга Ивановна осталась на биостанции, откуда писала Е.И. Алексеевой 12 августа 1941 г. (письмо хранится в архиве Л.В. Алексеева):
“Вы точно не представляете себе, что бывает с городом после наступления неприятеля, особенно, если он переходит из рук в руки, как теперь это часто бывает – от него и от его населения остаётся весьма мало. Жить же здесь на Биостанции тоже опасно: мы здесь уединены и беззащитны от различных банд, которые могут “ловить рыбу в мутной воде”, как это было в революционный период, когда было здесь столько бандитов. Ведь мы здесь будем без мужчин, которых берут в ополчение (до 55 лет), и в случае отступления выводят из города пешим способом, семьи же не успевают выехать и остаются. Кроме того, неизвестно, откуда будет наступление, оно может идти и через Змиёв, тогда мы окажемся между двумя сражающимися армиями. Не знаю, что мы решим, а решать уже более чем пора, во всяком случае, мы сможем выехать только с учреждением, иначе немыслимо. Эвакуации из Харькова пока нет, город готовится к энергичной защите. Харьков уже переживает ночные тревоги,… немецкие самолеты усердно летают над нами, мы уже научились различать их по звуку. Взрывы доносятся до нас слабо”.
После того как 19 сентября наши войска, попавшие в окружение, вышли из Киева, угроза сдачи Харькова стала реальной. Ректор Университета успокаивал сотрудников, обещая десять вагонов для эвакуации. Через неделю речь шла уже об одном вагоне для академиков и верхушки администрации. Стало ясно, что организованной эвакуации остальных сотрудников университета не будет. Что делать? Было решено переезжать на биостанцию.
Тем временем началось наступление немцев, которые обошли город с юга. Оборона была прорвана в районе Краснограда, расположенного в 80-ти км от Харькова в юго-западном направлении, то есть как раз со стороны Змиева. Линия фронта проходила через Змиёв, который был занят 22 октября 1941 г. В ночь с 24 на 25 ноября немецкие войска вошли в Харьков. На следующий день немцы согнали население на центральную площадь, чтобы зачитать приказы. А затем в присутствии толпы народа несколько человек сбросили с балкона гостиницы “Интернационал” с петлями на шеях, привязав концы верёвок к перилам балкона. Для устрашения оставшихся жителей на центральной улице города – Сумской сразу было повешено 116 человек.
14 октября, перед самым приходом немцев, семейство Шкорбатовых (Леонид Андреевич, дочь Татьяна с мужем Е.К. Овечкиным и трехлетней дочерью Лёлей), О. И. Арнольди и Е.Н. Литвиненко-Шкорбатова, которая нашла приют в семье Леонида Андреевича после того, как в марте 1940 г. неожиданно умер Н.А. Шкорбатов, переехали с биостанции в Змиев. В Змиёве удалось снять две маленькие смежные комнатки, но они оказались такими холодными, что в большие морозы стены промерзали насквозь.
Страшную зиму 1941-1942 годов пережили в голоде, холоде, тяжёлом моральном состоянии, но всё-таки выжили. Скудных запасов продовольствия хватило ненадолго. Походы на биостанцию за собранной на собственном огороде и спрятанной там картошкой скоро стали смертельно опасным делом. Дело в том, что в январе – апреле 1942 г. была первая попытка освободить Харьков, советские войска наступали с юго-востока, бои велись на линии Изюм – Лозовая, и Змиёв опять оказался в зоне военных действий. Однажды Леонид Андреевич вместе со своим зятем возвращался с биостанции, волоча за собой санки с мешком картошки. На подходе к Змиёву их встретил немецкий патруль. Е.К. Овечкин рассказывал:
Апрель 1942 года в Змиеве. Слева направо: Л.А. Шкорбатов, О.И. Арнольди, Т.Л. Шкорбатова, Е.Н. Литвиненко, Е.К. Овечкин.
“Когда мы подошли шагов на двадцать к патрулю, толстый немец, ничего не говоря, вскинул винтовку и начал целится в меня. Я не успел попрощаться с жизнью, как грянул выстрел. В следующее мгновение я понял, что остался жив: услышал, как сзади раздался собачий вой. Оказалось, что немец выстрелил в собаку, которая тащилась за нами, вероятно, хотел испугать, поиздеваться”.
Какие-то продукты добывали в деревнях, выменивая на одежду, потом начали есть мясо лошадей и собак, пристреленных немецкими солдатами, добыть которых тоже было не просто. Основные “добытчики” так ослабели от голода, что с трудом передвигались, Леонид Андреевич похудел вдвое, а Евгений Константинович опух от голода. От голодной смерти всех спасла изобретательность Евгения Константиновича, как вспоминала Т.Л. Шкорбатова:
“К весне Женя (Е.К. Овечкин — прим. авт.) достал необходимые химикаты и наладил производство спичек. Спички обменивали на продукты. Выменивать в Змиёве становилось все труднее, ходили в более далекие сёла, не зная, что фронт был рядом. В конце зимы ведь было неудачное наступление наших частей с левого берега Донца на Харьков. Бои шли в районе Коробова хутора. И тогда на Биостанции поселились партизаны. Об этом мы узнали от Фотия, сторожа Биостанции (жившего там с семьёй). Помню, как появлялся у нас в Змиеве в это время Фотий — понурый, подавленный; бедняга как бы предчувствовал свой близкий конец. Опасное создалось положение, опасным оно было для всех, связанных с Биостанцией, а для жившего там Фотия особенно. Вероятно, хуторяне знали о партизанах, а среди них были и полицаи, могли донести, очевидно, позже это и произошло” Шкорбатова Т.Л. К автобиографическим заметкам моего брата Юрия Леонидовича Шкорбатова. Рукопись. 1989.
Весной стало ясно, что вторую зиму им не пережить, а рядом фронт, видно зарево вспышек, слышен приближающийся гул канонады. Змиевская комендатура начала принудительно отправлять в Германию на сельхозработы и на заводы всё более или менее трудоспособное население моложе пятидесяти лет. Леониду Андреевичу и Ольге Ивановне это не грозило, а вот для остальных членов семьи угроза реальна. Шкорбатовы пытались нанять подводу, чтобы уехать в Лебедин, но из этого ничего не получилось. Как ни тяжело было расставаться, Овечкины решили уходить в Харьков. Однако в Харькове им пришлось регистрироваться на бирже труда, и тут же в товарном вагоне, под охраной, они были отправлены на работы в Германию. Леонид Андреевич оставался в Змиёве, ничего не зная о судьбе дочери.
В начале лета 1942 г. немецкий отряд в поисках партизан нагрянул на биостанцию. Вместе с партизанами были схвачены находившиеся там сотрудник биостанции С.В. Солодовников и сторож М.С. Фотий. Через несколько дней Гестапо арестовало в Змиеве Леонида Андреевича как директора биостанции. Он был приговорен к расстрелу по подозрению в связи с партизанами. Серьёзным обвинением против него послужило показание предводителя партизан (возможно, чтобы прекратить пытки), будто бы Леонид Андреевич снабжал их продовольствием. Достаточно было взглянуть на отощавшего Леонида Андреевича, чтобы понять нелепость такого обвинения, хотя возможно партизаны действительно нашли погреб, где хранилась картошка, и пользовались им. Леониду Андреевичу был вынесен смертный приговор. По счастливой случайности в Змиёве в этот момент произошла смена командования, и исполнение приговора было отсрочено. Леонид Андреевич продолжал сидеть в камере для приговорённых к смерти. Тем временем Ольга Ивановна, свободно говорившая по-немецки, умоляла начальника гестапо и каждого, с кем могла говорить, освободить Леонида Андреевича. Новый начальник оказался человеком довольно образованным и даже имевшим какое-то отношение к биологии. Сжалившись над пожилой женщиной, он, в конце концов, решил выпустить Леонида Андреевича:
“Мадам, только для Вас, только потому, что столько времени и так просили...”
Скитания. Освобождение Харькова
В конце марта 1943 г. линия фронта приблизилась вплотную к городу. Надо отдать должное мужеству Леонида Андреевича, решившего вместе с двумя женщинами (Ольгой Ивановной Арнольди и Екатериной Николаевной Литвиненко-Шкорбатовой) отправиться в сторону Харькова. Погрузив свои скромные вещи на тележку, они пешком отправились в путь. Трудно представить, какой неимоверно тяжелой была эта дорога для трёх ослабленных голодом, далеко уже немолодых людей (Ольге Ивановне было уже семьдесят).
Вокруг Харькова проходили упорные бои. Во время войны он, как никакой другой крупный город, неоднократно переходил из рук в руки, его пытались освободить три раза! В результате наступления Советской Армии в середине февраля 1943 г. Харьков был освобождён, но ненадолго. 16 марта 1943 г. город был вторично занят немцами. В результате упорных сражений и непрерывных бомбёжек от города мало что осталось.
Перед началом войны Харьков был третьим по величине городом Советского Союза с населением 900 тыс. человек. (Здесь и ниже приводятся данные из книги: Верт А. Россия в войне 1941-1945. Москва. ЭКСМО. 2003) До вступления немцев в ноябре 1941 г. из города было эвакуировано и ушло в ополчение (мужчины от 18 до 50 лет) 200 тыс. Около 120 тыс. человек укрылось в близлежащих сёлах. Более 120 тыс. (молодёжь 14-18 лет и женщины до 40 лет) были принудительно вывезены на работу в Германию. Около 30 тыс. было убито немцами, в том числе 16 тыс. евреев, остававшихся в городе. Более 80 тыс., в основном старики и дети, умерли от голода. В момент окончательного освобождения города его население составляло 350 тыс. человек.
Таковы были последствия голода, террора в отношении лиц, подозревавшихся в просоветских настроениях, истребления членов партии и евреев и массовой отправки молодёжи в Германию для принудительного труда. Оккупационные власти отличались терпимостью к “чёрному рынку”, на котором активно действовали немецкие солдаты, и поощряли мелких предпринимателей и лавочников. Вначале немцы использовали украинских буржуазных националистов, вовлекая их в городской совет и редакции газет, открывая совместно с ними магазины и рестораны. Однако через некоторое время они расстреляли главарей националистов, дав понять, кто истинные хозяева. Для немецких солдат Харьков был чем-то вроде столицы, для них работали театры, магазины, рестораны, дома терпимости, куда они силой загоняли молодых девушек. Вся эта активность была сосредоточена в центральной части города.
Весной 1943 г. Харьков представлял собой печальное зрелище: большинство зданий было либо разрушено, либо выгорело, а редкие прохожие были крайне измождены. На Университетской горке выделялся Успенский собор с разрушенным куполом. Улицы были переименованы, новые названия были написаны по-немецки, повсюду висели объявления, в основном что-то запрещающие, либо предписывающие зарегистрироваться на бирже труда. На площади Дзержинского уцелело здание Госпрома, одного из первых небоскребов, построенных в период, когда Харьков был столицей Украины. А вот находящийся рядом Дом Специалистов, в котором жил Леонид Андреевич, сильно пострадал. Прямо под окнами квартиры Шкорбатовых (она была на первом этаже) зияли громадные воронки от двух авиабомб, от квартиры остались одни обгорелые стены.
Находиться в Харькове было опасно, и Леонид Андреевич с Ольгой Ивановной и Екатериной Николаевной пешком отправились в Лебедин. Здесь они нашли приют у родственников Екатерины Николаевны и смогли выжить производством всё тех же спичек. Обязанности были строго распределены: Леонид Андреевич пилил дерево тонкими чурбаками, рубил на куски топором, Екатерина Николаевна ножом колола на мелкие палочки и окунала их в раствор бертолетовой соли, Ольга Ивановна клеила коробочки, рисовала на них картинки: на жёлтом фоне красные петухи. По виду спички были как фабричные.
23 августа 1943 г. в результате третьего наступления на Харьков город был второй раз, и теперь окончательно, освобожден от немцев. Леонид Андреевич пешком вернулся сюда в октябре 1943 г. Последствия боёв и бомбардировок ужасны, на улицах завалы от разрушенных зданий, жителей почти не видно. Первым делом Леонид Андреевич отыскал Антонину Васильевну Горожанкину, одну из немногих знакомых, перенесших оккупацию в Харькове. Она жила недалеко от здания Ботанического института на ул. Клочковской, где во время оккупации помещался немецкий штаб. В небольшой комнатке было тепло, железную печь топили досками от разбомбленных домов. Антонина Васильевна похудела вдвое, но выжила благодаря тому, что делала чувствительные открытки солдатам для посылки на родину (она хорошо рисовала) и папиросы. На базаре покупала табак, вырезала из ватмана гильзы, приклеивала к ним трубочки из папиросной бумаги и набивала их табаком, делала коробочки с небольшим рисунком и – снова на базар для продажи. Большинство из оставшихся в живых харьковчан смогло кое-как выжить благодаря “чёрному рынку”. У немецких солдат можно было купить всё: от хлеба до награбленных ручных часов. Не голодали только люди, сотрудничавшие с гестапо, либо женщины, жившие с немцами, но таких было не много.
Леонид Андреевич возвратился в старую квартиру в Ботаническом саду, стоящую без стёкол, без отопления, без воды и без света. С ноября он уже получал хлебный паёк.
Только в конце 1943 г. пришло первое письмо от сына. Юрий попал в Среднюю Азию в Наманган, где окончил военное училище и получил звание лейтенанта. В качестве командира стрелковой роты он дошёл до Праги. В 1945 г. вернулась из Германии, проработав на принудительных работах три года, семья дочери Татьяны. Наконец вся семья вместе!
Северо-Донецкая биологическая станция, Алексенко М.А., Альбицкий А.А., Арнольд Г.Ф., Арнольди В.М., Арнольди О.И., Арцимович В.С., Белецкий П.И., Балаклиец Н., Белинг Д.Е., Белоус В., Белоусов Н.Ф., фон Бенике Л.А., Бенинг А.Л., Бродович И.А., Бурлаков Г.Г., Бут В.И., Винокуров Н.П., Водяницкий В.А., Воронков Н.В., Времев М.А., Выставкина Т.И., Pацевич-Страхова Л.А., Гаряев В.П., Гленбоцкий В., Горожанкин И.Н., Граборов А.С., Граборова М.С., Грасберг П.К., Гроссгейм А.А., Грузинцев А.П., Гуров А.В., Давыдова М.В., Дедусенко М.Т., Дедусенко-Щёголева Н.Т., Демьянченко В.Н., Долгов Г.И., Дорофеев Н.Е., Дохман Г.И., Дубовский Н.В., Дукина В.В., Дыбский Р.В., Жупаненко Р.П., Залесский В.К., Зверева М., Зернов С.А., Златогоров С.И., Иваницкий А.А., Иванов С.Л., Игнатьев П.Н., Ильев Д.А., Ильченко Н.И., Калабухов Н.И., Кауфман Э., Кафтанов С.В., Каченовский М.Т., Клеопов Ю.Д., Клоков М.В., Козюра А.С., Коновалова Е.И., Коршиков А.А., Костенко К.Е., Котов М.И., Кравец Т.П., Краснов А.Н., Красусский К.А., Красюк А.Н., Красюк Н.А., Красюк О.А., Кулжинская К.П., Кухаркевич А.М., Лавренко Е.М., Левандовская А.И., Лепченко Я.Ф., Лесюк П.И., Литвиненко Е.Н., Лобачевская А.Г.,
Лобачевский Н.И., Лукин, Е.И., Лункевич В.В., Малеев В.П., Марзеев А.Н., Марков М.П., Маркович В.В., Масловский А.Д., Матвиенко А.М.,
Медиш М.Н., Мельников-Разведенков Н.Ф., Миттельман С.М., Михайловский В.С., Михальский А.А., Морозов А.С., Морозова А.А., Морозова И.А., Морозова-Водяницкая Н.В., Навашин С.Г., Нагорный А.В., Науман Э., Никитина А.В., Никитинский Я.Я., Никольский А.М., Овечкин Е.К., Овечкина Е.Е., Окснер А.М., Осадчая-Яната Н., Осипов И.П., Паули В.Л., Пашкова Т.А., Перевернев М.Я., Петренко Г.И., Петрова Э., Покровская П.П., Покровский И.П., Полонская Е., Попель А.Т., Поручко Л., Потебня А.А., Процакевич М.С., Прошкина-Лавренко А.И., Пшеборский А.П., Пятницкий П.П., Радде-Фомина Г., Рейнгард Л.В., Рожанская К.Ф., Рожанский Д.А., Ролл, А.И., Ролл Я.В., Ротерт В.А., Рылов В.М., Савенков М.Я, Савченко-Литвиненко Р.М., Свиренко Д.О., Синцова А.Ф., Соболев В.Б., Соболев В.Г., Соболев Д.Н., Солодовников С.В., Сорокина З.М., Спангенберг (Спагоров) Г.Е., Станков С.С., Страхов В.Т., Страхов Т.Д., Страхова Г.Т., Стрелин С.Л., Сушкин П.П., Сысин, А.Н., Талиев, В.И., Тимофеев В.Ф., Тимофеев Г.Е., Тиц Д.Д., Турчанинов Н.С., Тютюнкина А.В., Углов В.А., Фавр Б.В., Фавр В.В., Фадеев Н.Н., Федоровский А.С., Федоровский К.А., Филипишин И.С., Финкельштейн Е.А., Фотий М.С., Хацько Е.К., Херцов И.Р., Хохолкина Н.Н., Ценковский Л.С., Цингер Н.В., Цыбина, Черкасов А.П., Шаталова-Залесская Е.О., Шахбазов В.Г., Ширяев Г.И., Шкафф Б.А., Шкорбатов А.Г., Шкорбатов Н.А., Шкорбатов Ю.Г., Шкорбатова А.А., Шкорбатова М.С., Шкорбатова О.А., Шкорбатова Т.Л., Шостенко-Десятова Н.А., Шперк Г.Ф., Щёголев К.В., Щекин-Кротов П.Н., Яната А.А., Kluyver A.J., Molisch H.